Денис Таргонский

Книга Церкви Христовой

Однажды к святителю Иоанну Сан-Францисскому подошли на улице протестанты с предложением:

— А хотите, мы вам расскажем о Библии?

— А хотите, я вам расскажу о Церкви, которая написала Библию? — ответил владыка.

Впервые слово «библия» (в переводе с греч. «βίβλος» — книга) в качестве общего наименования множества священных текстов употребил свт. Иоанн Златоуст. Он обобщил этим словом все ветхо- и новозаветные свидетельства о Христе, которые Церковь собирала, хранила и до сих пор хранит как драгоценное сокровище. Ведь Писание по сути является иконой Христа. Без Церкви в Священном Писании Его попросту не заметишь. Как не замечали Его гностики первых веков, присваивая себе каждый на свой лад авторство Евангелия, как не замечал Его  Л. Толстой со своей личной версией христианства. Не замечал Его также муж Ефиоплянин, евнух, царицы Ефиопской (Деян. 8, 27). Он ехал из Иерусалима с таким искренним по-детски неподдельным религиозным воодушевлением, что продолжал читать пророка Исаию даже в трясущейся повозке. По мысли блж. Иеронима в этот момент, «держа книгу и размышляя о словах Господних, он всё-таки не понимал Того, Кого помимо собственного сознания чтил в книге».

— Разумеешь ли, что читаешь? — спросил его апостол Филипп.

— Как могу разуметь, если кто не наставит меня? (Деян. 8, 30-31).

В ответ «Филипп показал ему Иисуса, Который скрывался, заключённый в книге», — писал блж. Иероним. Ищущий, читающий ефиоплянин доверился Церкви в лице Филиппа и обрёл Христа — он крестился.

Благодаря книгам Ветхого Завета мы имеем возможность воспользоваться теми словами, которые находили для своей молитвы к долгожданному Мессии — Спасителю святые писатели Библии. В Ветхом Завете Господь открывается как Жених, ожидаемый невестой. Новый Завет — это откровение о жизни во Христе. Вот как, например, потрясающие по своей силе и ясности евангельские откровения о Богочеловечестве Иова Многострадального: А я знаю. Искупитель мой жив... и я во плоти моей узрю Бога. (Иов. 19, 25-26). И вот как открывается Господь Луке и Клеопе по Своём Воскресении в Новом Завете: И начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нём в Писании (Лк. 24, 27). Но Писание и его объяснение было только приготовлением к таинству, в котором апостолам, собственно, и открывается Христос: И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда окрылись у них глаза (Лк. 24, 30-31). Всё совершается так же, как на привычной нам литургии: Евхаристия обязательно предваряется чтением, пением и объяснением текстов Священного Писания. Таким образом, именно в Церкви, во Христе выстраданные человечеством строчки Священного Писания обретают свой смысл, буквально воплощаются. «Дело Христово — создание Церкви, писал священномученик Иларион (Троицкий), — исходя из этой основной мысли, мы должны рассуждать и о Священном Писании».

Церковь в своём литургическом творчестве пользуется практически всем разнообразием библейских текстов. Молитвы свои церковные писатели черпали и черпают из Священного Писания. «Церковные писатели, — пишет свт. Ириней Лионский, — поставили книги Священного Писания в неразрывную связь с самою церковной жизнью». По мысли сщмч. Илариона (Троицкого), «Благодатная сила Святого Духа действует и через Таинства Церкви, и через уставы жизни церковной, действует она как богодухновенное слово Божие и через книги Священного Писания». Поэтому чтение Писания необходимо просто для полноценного, разумного участия человека в благодатной жизни Церкви.

Благодаря текстам Священного Писания человек погружается в совсем иное измерение своей жизни. И даже когда не понимаешь до конца смысла читаемого, всё равно сила библейских чувств и переживаний оставляет свой отпечаток на сердце человека. В этой гамме чувств можно найти как самые светлые, так и самые тёмные грани людской натуры. Они дают возможность остановиться на каком-либо эпизоде своей жизни и рассмотреть себя в нём трезво и непредвзято, взять первые слова для своей первой искренней просьбы, услышать правильную ноту для своей молитвы сердца, увидеть себя где-то мытарем, а где-то и фарисеем, где-то законником, но где-то блудницей, кого-то пожалеть и помолиться о нём, но в то же время и почувствовать молитву и жалость о себе Христа. Ведь «Церковь — это молитва Отцу во Христе», — писал знаменитый литургист о. Николай Афанасьев.

Через Писание Господь, как дирижёр, может только дать правильный настрой человеческому сердцу, а дальше человек живёт и молится сам.

Но иногда Господь без посредников открывается любящему Его сердцу. И в истории Церкви известны такие случаи, когда святая жизнь предваряет Писание. Вот, например, эпизод из жизни Марии Египетской: «Когда авва Зосима услышал, что и от Священного Писания говорит на память святая подвижница — от книг Моисея и Иова и от псалмов Давидовых, — тогда спросил преподобную: «Где, мать моя, научилась ты псалмам и иным Книгам?» Она улыбнулась, выслушав этот вопрос, и отвечала так: «Поверь мне, человек Божий, ни единого не видела человека, кроме тебя, с тех пор, как перешла Иордан. Книгам и раньше никогда не училась, ни пения церковного не слышала, ни Божественного чтения. Разве что Само Слово Божие, живое и всетворческое, учит человека всякому разуму».

«По-настоящему, — пишет свт. Иоанн Златоуст, — нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писания, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила нашим душам благодать Духа. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уж хотя бы вторым путём». Ведь известно, что в первые три века нашей эры определённого канона текстов Священного Писания практически не было, но уже была Церковь. Были апостолы, которые написали эти тексты для наставления членов Церкви. А если говорить о нескольких тысячелетиях от сотворения мира и до времён Моисея, то ни о какой Библии нигде не упоминается. Но Бог открывался любящим сердцам своих праведников. И на этих путях Откровения рождалась Церковь Христова.

Писание может быть проводником на пути в Церковь. Но только в Церкви оно действительно живёт и вовлекает человека в жизнь Церкви. Только в Церкви, по мысли митрополита Антония (Блума), жизнь каждого христианина — это уже Священное Писание, потому что она повествует о том, как Господь спасает человека. Она, как и библейские тексты, служит откровением о Христе и Его Церкви в этом мире.

Источник